загрузка...
A+ A A-

Свобода личности в творчестве Е. Замятина

Настоящий писатель — это всегда мыслитель, стремящийся заглянуть в будущее, предсказать жизнь потомков. Но писатель — это и человек, создающий систему нравственных ценностей, взглядов на историю, развитие общества. Литература часто становилась средством пропаганды идей писателя. С этим, в частности, связано возникновение в литературе жанра утопии. В произведениях этого жанра изображался идеальный, с точки зрения автора, принцип построения общества. Но параллельно развивался и жанр антиутопии.
    В романе "Мы" Е.Замятина в фантастическом и гротесковом облике перед нами предстает возможный вариант общества будущего. В геометрическом обществе запрещается иметь незапланированные желания, все строго регламентировано и рассчитано, чувства ликвидированы, в том числе и самое ценное, движущее жизнь, чувство любви: каждому жителю государства выдается талон на "любовь" в определенные дни недели. Любое отклонение от нормы в Едином Государстве фиксируется с помощью четко налаженной системы доносов. Незаурядность, талант, творчество — враги порядка — подвергаются уничтожению. Бунтари излечиваются путем хирургического вмешательства. Всеобщее регламентированное счастье достигается всеобщим равенством.
    Проблема счастья человечества тесно связана в романе с вопросом о свободе личности, вопросом, имеющим давнюю и непреходящую традицию в русской литературе. Современная критика сразу увидела в романе традицию Достоевского, проведя параллель с его темой Великого инквизитора. "Этот средневековый епископ, — пишет один из первых исследователей творчества Замятина, О.Михайлов, — этот католический пастырь, рожденный фантазией Ивана Карамазова, железной рукой ведет человеческое стадо к принудительному счастью... Он готов распять явившегося вторично Христа, дабы Христос не мешал людям своими евангельскими истинами "соединиться наконец всем в бесспорный общий и согласный муравейник". В романе "Мы" Великий инквизитор появляется вновь — уже в образе Благодетеля".
    Созвучие проблематики романа "Мы" с традициями Достоевского особо наглядно подчеркивает национальный контекст замятинской антиутопии. Вопрос о свободе и счастье человека приобретает особую актуальность на русской почве, в стране, народ которой склонен к вере, к обожествлению не только идеи, но и ее носителя, не знающий "золотой середины" и вечно жаждущий свободы. Эти два полюса русского национального сознания нашли отражение в изображении двух полярных миров — механического и природно-первобытного. Эти миры одинаково далеки от идеального мироустройства. Вопрос о нем Замятин оставляет открытым, иллюстрируя романом свой теоретический принцип исторического развития общественной структуры, основанный на представлении писателя о бесконечном чередовании революционного и энтропийного периодов в движении любого организма, будь то молекула, человек, государство или планета. Любая кажущаяся прочной система, такая, к примеру, как Единое Государство, неизбежно погибнет, подчиняясь закону революции.
    Одна из главных движущих сил заложена, по мысли писателя, в самой структуре человеческого организма.
    Замятин побуждает нас к мысли о непреходящей вечности биологических инстинктов, являющихся прочной гарантией сохранения жизни независимо от социальных катаклизмов. Эта тема найдет свое продолжение в последующем творчестве художника и завершится в его последнем российском рассказе "Наводнение", сюжет которого отражает замятинский закон, работающий в романе "Мы", но только переведенный из социально-философской сферы в биологическую. Рассказ строится согласно постоянной авторской антитезе "живое" — "мертвое", которая составляет тему замятинского творчества и влияет на формирование его стиля, соединившего в себе рациональное и лирическое начала. Лиризм в художественных произведениях Замятина объясняется его вниманием к России, интересом к национальной специфике народной жизни. Не случайно критики отмечали "русскость" западника Замятина. Именно любовью к родине, а не враждой к ней, как утверждали современники Замятина, рождено бунтарство художника, сознательно избравшего трагический путь еретика, осужденного на долгое непонимание соотечественников.
    Возвращение Замятина — реальное свидетельство начавшегося пробуждения в народе личностного сознания, борьбе за которое писатель отдал свой труд и талант.

загрузка...

В гостях у бабушкиМоя бабушка живёт в Рязани. Этот город находится недалеко от нас, поэтому я уже не раз бывал у бабушки в гостях. Каждый раз, когда я приезжаю к ней в гости, я гуляю с бабушкой по городу. Часто мы приходим в рязанский Кремль. Он, конечно, меньше, чем московский, но тоже очень интересный. Там находится музей, где можно увидеть разные старинные вещи.Бабушка живёт в своём одноэтажном домике на окраине Рязани. Этот домик очень красивый, с резными ставнями на окнах, на крыше красная черепица.Когда я в гостях у бабушки, у меня сразу появляется много нужных дел: необходимо встретитьс
Мой папа очень любит что-нибудь мастерить. Он сам сделал мне книжный стол, очень удобный и красивый, за которым я теперь делаю домашние задания. Я часто помогаю папе мастерить и иногда незаметно рассматриваю его. Когда он работает, лицо у него преображается: становится сосредоточенным, слегка заостренным. Когда он что-нибудь внимательно рассматривает, то слегка прищуривает голубые глаза, собирая вокруг них мелкие складочки. Когда папа недоволен результатом работы, он шумно вздыхает, морщит красивый с горбинкой нос или запускает руку в волосы, обнажая высокий лоб с едва наметившимися морщинками
Дж. Д. СэлинджерНад пропастью во ржиСемнадцатилетний Холден Колфилд, находящийся в санатории, вспоминает «ту сумасшедшую историю, которая случилась прошлым Рождеством», после чего он «чуть не отдал концы», долго болел, а теперь вот проходит курс лечения и вскоре надеется вернуться домой.Его воспоминания начинаются с того самого дня, когда он ушел из Пэнси, закрытой средней школы в Эгерстауне, штат Пенсильвания. Собственно ушел он не по своей воле — его отчислили за академическую неуспеваемость — из девяти предметов в ту четверть он завалил пять. Положение осложняется тем, что Пэнси — не первая
Марина Ивановна Цветаева родилась в Москве 8 октября (26 сентября по старому стилю) 1892 года. Дочь профессора-искусствоведа Ивана Владимировича Цветаева (1847-1913), основателя Московского музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Мать - Мария Александровна Мейн (1868-1906). Сестра Анастасия (Ася) родилась в 1894 году. Сводные сестра Валерия (1883-1966) и брат Андрей (1890-1933) от первого брака отца. Осенью 1902 года Мария Александровна заболела чахоткой. Семья уезжает за границу: Италия, Швейцария, Германия. В 1905 году - Крым, Ялта. 5 июля 1906 года в Тарусе Мария Александровна с
  Ціле літо я гостював у своїх родичів, допомагав пасти телят. Одного разу мені довелося на кілька днів залишитися на острові з маленькими телятками. Увечері, коли їх заганяв, помітив, що серед них немає білоло­бої Зірочки. Я злякався, що на неї можуть напасти вовки, і пішов її шука­ти. Сонце швидко зайшло, на землю спали сутінки. Кущі і дерева, привітні і зелені вдень, тепер стали чорними і зловісними. Довго я шукав Зірочку, але так і не знайшов. Вирішивши продовжити пошуки зранку, я набли­зився до куреня і побачив, що з пітьми на мене блимали чиїсь зелені очі. «Вовки»,— промайнуло в голові,
Сейчас смотрят:{module Замятин:}