A+ A A-
Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль:
Доклады по русской литературе

ТЕМА: Концептуализация понятия "ночь" в романе В.Ф. Одоевского "Русские ночи"

Концептуализация понятия "ночь" в романе В.Ф. Одоевского "Русские ночи" 1 год 7 мес. ago #434

  • vika
Один из возможных подходов к интерпретации "Русских ночей" заключается в объяснении оформления В.Ф. Одоевским своего художественного произведения в виде "ночей". Об этом говорит название - "Русские ночи" и разделение на главы с заголовком "ночь" и ее порядковый номер.

Представляется, что исследование с этой точки зрения, может вестись в двух направлениях: во-первых, это осмысление семантики ночи В.Ф. Одоевским на фоне традиции обращения к ней в романтической литературе начала 19 века, и, во-вторых, это анализ функциональных возможностей "компоновки" материала в "ночи" и композиции произведения.

Одним из первых, кто наметил анализ формы "Русских ночей", исходя из значения ночи, был Ю. Манн. Он разграничил шеллингианское и мистическое толкование ночи, и наметил свой путь осмысления ночи героем произведения Одоевского Фаустом, которое, с его точки зрения, несколько отличается от двух предыдущих. Ночь у Шеллинга - это "хаос, который является началом всей жизни", изначальная стадия универсума, это созидающая сила, опытное поле и питомник разума и гармонии". Мистическое толкование ночи предполагает сферу господства духов, оказывающих влияние на человека. Для Фауста оказывается более близким позднеромантическое понимание ночи "как обнаженной бездны бытия" (тютчевское значение ночи) . Ю. Манн истолковывает откровения ночи состоянием человека, когда его органы чувств напряжены до предела и, поэтому это способствует философскому углублению в истину. С этим анализом толкования ночи Фаустом на фоне мистической и шеллингианской традиций, увиденных в историко-культурном срезе, трудно не согласиться. Но, проследив, традицию обращения к ночи в романтической литературе, мы уточним ее значение в "Русских ночах".

Что касается влияния смысла ночи на композицию произведения, то Ю. Манн только указал на проявляющуюся в его художественной ткани антитезу свет (солнце) - тьма, сумерки (ночь, полночь), которая сохраняет свое значение для ряда поколений, символизируя их вечное и пока еще неудовлетворенное стремление к истине. Можно сказать, что это противопоставление реализуется на поэтическом, символическом уровне (свет - символ истины, ночь - символ поиска, блуждания) и не является конструктивным для всей композиции произведения, как смыслообразующего расположения художественного материала.

На последнем настаивает японский критик Кюно Ясухико, соотнося антитезу "ночь - свет" с противопоставлением России и Европы в "Русских ночах". Логику развития сюжета он видит в перемене сопоставления частей этих пар. В конце концов, он приходит к выводу, что Россия на пути к свету, истине, а Европа на закате своего развития. На наш взгляд, представленная схема развития сюжета односторонне выявляет идейный замысел исследуемого произведения, не исчерпывая его. При этом мы не утверждаем, что динамика сюжета вовсе отсутствует. Кроме того, избирательность материала, которым аргументирует Кюно Ясухико свою позицию, недостаточный анализ всей композиции произведения препятствуют тому, чтобы с ним можно было согласиться.

Чтобы уточнить понимание ночи В.Ф. Одоевским, обратимся, к романтическим корням толкования ночи. На самом деле интерес к ночи возник еще в Древней Греции, в мифах. В средневековье появилась так называемая "ночная поэзия", в истории литературы обозначенная жанром ноктюрнов. Впоследствии после некоторого перерыва внимание к ночи вновь мы обнаруживаем в Европе в связи с поэзией Юнга. Ему принадлежит первое философское осмысление ночи в поэтической форме (поэма "Жалоба, или Ночные мысли о жизни, смерти, бессмертии" (1742 - 1745) . Ее содержание - философские размышления об универсальных категориях бытия, смерти. В русле поиска истины, правды возникает идея превалирования интуитивного способа познания над эмпирическим. В этой связи ночь оказывается тем состоянием, при котором открывается истина, она фильтрует от всего второстепенного, отвлекающего:

Тьма, Тишина - родные сестры! Чада

Известной Ночи! Неокрепший ум

Вы озарили мудростью пресветлой -

И он вознесся тверд и непреклонен,

Столп истинный величья человека…

Для немцев образ ночи и ее философская подоплека были открыты Новалисом в "Гимнах к ночам". Ночь связана с тайной бытия и вследствие этого она хранит его истину. Если свет отражает все земное, рациональное, то мрак ночи проникает в сердце, владеет чувством.

Открытие "ночной стороны" жизни было для романтиков своего рода признанием глубинных и непознаваемых явлений бытия и законов, управляющих ими.

"Гимны к ночи" Новалиса послужили поводом для уже философского осмысления ночи Г. Шубартом в книге "Взгляды на ночную сторону естественных наук". Эта тема получила свое развитие у Ф. Шеллинга

Роман Г. Гейне "Флорентийские ночи" типологичны по названию изучаемому произведению и мотивируется только формой "ночей". В романе сконцентрировано внимание на внутреннем мире повествователя, раскрывающемся через саморефлексию. Роман может быть назван любовным с той оговоркой, что любовный конфликт остался нереализованным. Сам герой, рассказывая о своих любовных происшествиях в прошлом, с трудом претендует на героя-любовника. Ирония заключается в том, что он был влюблен сначала в каменную статую, затем в мертвую девушку, а потом влюбляется во сне. Одна из каменных фигур, к которой Максимилиан испытывал восхищение, имела название "Ночь" Микеланджело. Получается, что все его бывшие возлюбленные относятся к неземному миру. Мария, которая является адресатом Максимилиана, иронично спрашивает его, были ли в его жизни живые женщины. Итак, страх, выросший из мистических романтических ситуаций (любовь к покойнице) деформируется в страх ко внешнему миру. Если первоначально ночь так или иначе понималась как постижение высшей тайны, то в данном тексте ситуация переворачивается: погружение в мир тайны препятствует нормальному функционированию в земной жизни.

Подводя итоги осмыслению ночи, надо сказать, что, во-первых, интерес романтиков к ночи привел к тому, что за ночью закрепилось представление как о времени суток, когда человек находится в необычном состоянии, в том числе, и на физиологическом уровне. У Юнга внешний мир по отношению к внутреннему нейтрализуется. Погружение во внутренний мир вызывает экстатическое состояние, в котором возможно постижение мудрости. У Новалиса усложняется значение ночи: противопоставление света и ночи эквивалентно земному и бесконечному, универсальному; рациональному и чувственному. Шеллингианское понимание ночи созвучно поэтическим итогам Новалиса. Во-вторых, ночь в представлении романтиков - это пограничное состояние мира. Ночь получает пространственные характеристики: ночь - хаос, универсум, первобытие.

Итак, Одоевский вписывается в традицию подобного понимания ночи, разве что по-другому расставляет акценты. Это необычное состояние человека воспринимается Фаустом (героем, который во многом является "рупором" его идей), как болезненное. Погружение в умственный процесс воспринимается не только как способность прозревать, но и как цель - избавление от власти мира природы. Если у Э. Юнга, Н. Новалиса, Ф. Шеллинга ночь - это условие постижения истины, то у Одоевского - это и оптимальные условия для достижения цели - узнать истину (и условие, и реальная цель). В его художественном произведении действуют два мира: человек и природа, природный мир воспринимается враждебным человеку (в отличие восприятия природы у Э. Юнга). Избавление от власти природы, которая оказывает свое вредное влияние на человека ночью, возможно путем рационального поиска "земной" истины, говоря словами героев "Русских ночей": "подниматься от земли, не оставляя ее…", "искать возможного - не гоняться попусту за невозможным…". У романтиков же, за исключением Г. Гейне, интуитивное познание превалировало над рациональным.

Надо отдать должное японскому критику, который обратил внимание на "приставку" "Русские ночи". Одоевский таким образом подчеркивает национальное начало в названии произведения - "Русские ночи", полемизируя отчасти с европейской традицией, хотя вроде бы находится на ее волне. Однако для русской традиции были более характерны "Вечера", "Сельские вечера" А. Бунина, "Двойник, или мои вечера в Малороссии" А. Погорельского, "Вечера на хуторе близ Диканьки" Н.В. Гоголя, и другие. Предположительно, генезис литературных "вечеров" следует искать в фольклорной традиции - в обряде святок, когда девушки собирались вечером и рассказывали различные истории. Кроме того, ситуация, представленная в "Вечерах…" Н.В. Гоголя и А. Погорельского как реальная, изображающая колорит, описывает вечерние посиделки в деревне. Характерно, что одно из первых произведений в этой форме было создано Карамзиным под названием "Деревенские ночи" (1787). И важно не место действия, а восприятие деревни как хранительницы давней национальной традиции собираться и рассказывать истории, в том числе, и мистического характера, как у Гоголя и Погорельского. Только у Гоголя это сугубо национальное свойство украинцев, а у Погорельского такие истории возникают под влиянием Гофмана. Остается не совсем ясным, самобытны ли "вечера" или возникли под влиянием европейской традиции. Надо сказать, что если русские писатели и были знакомы с европейской литературой, то это были, в первую очередь, "Серапионовы братья" Гофмана, а с традицией художественной реализации семантики ночи были мало знакомы. Скорее всего, интерес к мистическим рассказам, обрамленных разговорами, возник параллельно, и у русских писателей это было связано с вниманием к национальному колориту в рамках романтической эстетики. Но Одоевского не устраивает мистическое толкование ночи, как мы уже видели. Поэтому он контаминирует европейскую традицию рассмотрения ночи как проникновения в истину, и русскую традицию вместе собираться для рассказывания историй. Вот почему фаустовский ответ о смысле ночи не может удовлетворить вопрос Ростислава: почему и для чего люди собираются вместе. Значение ночи не объясняет наличие нескольких собеседников. В этом сказывается давняя национальная традиция. Но и этим не исчерпывается национальное начало. Пафос многих речей Фауста сводится к вниманию человека к душе, что и выражается в постоянной рефлексии. А что есть повествовательная рама "Русских ночей" как не рефлексия по поводу души человека, мира и человека в этом мире. (Цитата). "…На свете существует два рода вопросов: одни, которых разрешение знать нужно и полезно, и другие, которые можно отложить в сторону. Такое разделение казалось им весьма рассудительным, весьма сподручным для жизни, даже весьма логическим; а между тем душа их не умолкала". "Недаром также в устах человека сохранилось поверье, что можно желать только того, что знаешь; одно это желание не свидетельствует ли, что человек имеет понятие о такой истине, хотя не может себе отдать в ней отчета? иначе откуда бы этому желанию пробраться в его душу?" Думается, это и есть свойство русского человека - "копаться" в душе в поиске неясно различимой истины, желательно универсальной, отвечающей на все вопросы разом. По Одоевскому, раз это свойственно человеку, значит и дано узнать ответ на свои вопросы.

Таким образом, В.Ф. Одоевский находится в русле традиции осмысления ночи, но вносит свои акценты в ее значение. Значительная доля понимания им ночной семантики есть освоение европейского опыта, ее художественной и философской обработки. Концептуальное значение ночи мешает Одоевскому воспользоваться традиционной русской литературной номинацией - "вечера". Но он сохраняет при этом ситуацию "посиделок", задушевных разговоров. И если в "вечерах" сохранялась душевная атмосфера и национальный колорит (место действия, язык), то в "Русских ночах" признаком национального становится один из центральных предметов для исследования - душа человека (именно ночью). Пафос речей Фауста заключается в необходимости изучения человеческой души. Ночь - самое благоприятное для решения этой задачи время. Иными словами, ночь является фактором, решающим для определения характера повествовательной рамы - рефлективного.
Администратор запретил публиковать записи гостям.